Приведи друга

В 2022 году Владимир Владимирович выбирать не мог: раз уж вляпались, то неизбежно было объявлять «частичную мобилизацию». Но прежде чем он решился на этот, чрезвычайно неприятный для него шаг, были испробованы все методы оттяжки вертикали.

Гонцы Пригожина поехали по лагерям ещё с середины лета, контрактников в Мулино тоже начали набирать примерно в это же время, а российская армия тогда остановилась по всей линии фронта, обескровленная штурмом Северодонецка и погромом на Северском Донце.

«Расходы» в людях, стало быть, минимизировали, а добыть человеков старались без мобилизации. Авось Украина как-то сама рухнет или пойдет на «почётную капитуляцию» — Владимир Владимирович был готов потянуть время.

Но когда поражения на Харьковщине открыли ту неприятную правду, что война — это не покер, и даже не игра в одну калитку, то Путин решился на самый непопулярный шаг в своей карьере. Россияне тогда впервые вышли на массовый протест — и выехали через Ларс.

«Частичная мобилизация», однако, спасла СВО: уголовников и контрактников подпёрли чмобами, отвоевав ими весь 2023 год. Поражения удалось избежать, а вот добыть победы — нет, и уже в следующем году родную Курщину освобождали с помощью корейцев.

Почему так? Потому что номинально у Герасимова семьсот тысяч штыков и сабель, но как в атаку идти, поражая своими телами вражеские дроны, так все сразу больные и на костылях. А уголовники, меж тем, кончаются.

Кончается и 2025 год, лето которого опять не привело к «решающему прорыву». Чего там говорить — не взята даже цитадель Покровск, которую в лучшие годы бы просто обошли. А контрактники, меж тем, кончаются тоже.

Что будет делать Владимир Владимирович теперь?

Снова оттягивать вялого. Спускать разнарядки на «срочников», требовать креативного подхода к вербовке контрактников — не удивлюсь, если потащат и «политических», создав особые штурм-штрафбаты.

Что там ещё — женщин-уголовниц?

Постараются прочесать армейские тылы — но без фанатизма. Они ведь там заматерели и знают правду, а потому в «штурмы» не хотят от слова совсем — это не двухнедельные контрактники, что успевают только близким последнее видео прислать.

Поэтому на семьсот тысяч солдат Герасимова особо рассчитывать не стоит — нужные свежие лица, ноги, руки, туловища. И рано или поздно Путину придётся выбирать: либо замирение по сомнительной линии фронта, с неясным финалом СВО, либо — новые чмобы (или старые срочники).

А пока — приведи, россиянин, друга: дай Верховному ещё немного времени подумать.

(с)

К Наоке

Певицу Наоко не отпустили из зала суда и повезли в отделение полиции для оформления нового протокола.

...

В этом деле российская власть поневоле вынуждена проявлять свою носорожью тонкость. (Да простит меня это интеллигентное животное за сравнение с властными россиянами.)

Если бы речь шла о простой бюджетнице, разошедшемся скуфе, домашнем танкисте-«пивозавре» или даже о совести человечества — Русском Либерале, то с ними бы разобрались в один секунд.

Оштрафовали бы, обыскали, отпиздили, а Русского Либерала ещё бы и побрили, заставив «сотрудничать». Тут всё просто и понятно, а вот в случае с Наокой этой — не всё.

Почему?

Потому что она представляет молодёжь, которая уже по характеру своему имеет свойство протестовать. И «кейс Наоки» таит в себе опасность «преступного подражательства».

А с этим — как с эффектом домино, и зачем же власти такая «рыба»?

Ситуация ведь классическая, почти литературная: в королевстве кривых зеркал и старых рож, кто-то юный вдруг сказал несколько слов правды — не особенно их, быть может, и сознавая.

А российская власть — и в этом надо отдать ей должное — опасность всегда чувствует обострённо. И не велеречивые либералы страшны ей, не бюджетники-контрактники — эти уже давно проели и пропили себя, а вот она — молодость.

Глупая, иррациональная — и потому уже неприятная.

Поэтому с Наокой жернова будут крутиться медленно, но беспрерывно. Жертву из неё скорой расправой делать не хотят, но показать всем пример — покажут. Не хотите проблем, проблем «административных», не «геройских»: фильтруйте репертуар.

(с)