Это было и еще будет - 2

Вторая англо-голландская война и коварный Людовик,
ле финаль

Нидерландам предстояло воевать самостоятельно — и как можно дольше.

К счастью для голландцев, их флот возглавил вернувшийся из Вест-Индии адмирал Михил де Рюйтер — пожалуй, наиболее выдающийся военный моряк XVII столетия. Летом 1666 года в знаменитой Четырёхдневной битве он нанёс англичанам ошеломительное поражение: двадцать кораблей было потоплено или захвачено, а восемь тысяч королевских моряков погибли или оказались в плену. Голландцы даже подумывали о высадке десанта у Лондона, но в конце концов отказались от этой идеи.

Людовик XIV мог быть доволен — англо-голландская война набирала обороты, однако после побед Рюйтера французский король решил отказаться от позиции «третьего радующегося», не сумев удержаться от соблазна атаковать английские владения в Вест-Индии. Франко-голландский флот отправился в Карибское море, на что англичане ответили наступлением на Акадию — французскую колонию в Северной Америке — и отправкой в Вест-Индию мощной эскадры, сумевшей в 1667 году нанести союзникам сокрушительное поражение.

Однако в европейских водах инициатива оставалась за Нидерландами: как выяснилось, ограниченная парламентом монархия Стюартов не могла вести борьбу с тем же упорством, что и кромвелевский протекторат. Осенью 1666 года Великий лондонский пожар уничтожил значительную часть города. Голландцы блокировали Темзу — и не слишком эффективное правительство Карла II начало всерьёз задумываться о мире. Англичане попросту устали от войны, не приносившей ни громких побед на море, ни завоеваний на суше.

Людовик XIV, войска которого уже заканчивали подготовку к нападению на Испанию, попытался сорвать начавшиеся переговоры, но было уже слишком поздно. Развязанная Францией весной 1667 года Деволюционная война окончательно заставила де Витта отказаться от ряда выставленных к Лондону требований: бурбонские армии в самом скором времени могли оказаться у голландских границ. К середине лета проходившие в Бреде переговоры завершились подписанием мирного договора.

Англичане наконец-то уступили в важнейшем для голландцев пункте, допустив в «Навигационном акте» исключение для товаров из Священной Римской империи, право перевозить которые «возвращалось» Нидерландам. Однако Гааге пришлось смириться с потерей североамериканских территорий, взамен которых англичане передали Нидерландам южноамериканский Суринам с его сахарными факторами (впрочем, куда более ценными в глазах неспособных к масштабной колонизаторской политике голландцев). Французы вернули англичанам Акадию, не приобретя ничего.

Более того, заключившие в Бреде мир дипломаты сразу же принялись за формирование нового союза, имевшего вполне определённую задачу противодействия агрессивной политике французского короля. За это Людовик XIV мог винить только себя. Отход от пассивной тактики во время Второй англо-голландской войны не принёс Франции новых колоний, но подчеркнул изоляцию Лондона, ослабив решимость англичан продолжать войну. В то же время вторжение французских войск во Фландрию, Люксембург и Франш-Конте сопровождалось введением кольберовского таможенного тарифа, самым болезненным образом ударившего по голландской торговле.

Конечно, в Гааге не думали о войне с Францией, но правительство де Витта было всерьёз обеспокоено перспективой появления такого соседа, как «король-солнце». В Англии же без малейшего удовольствия следили за продвижением французских войск к портам Фландрии, а потому охотно пошли на союз с недавним врагом. Англо-голландский альянс призван был подкрепить своей мощью посреднические усилия Нидерландов, стремившихся хотя бы частично сохранить буферную полосу испанских владений.

…

Вторая англо-голландская война принесла её участникам множество неприятных сюрпризов. Англичане, к немалому своему возмущению, потерпели на море ряд тяжёлых поражений. Голландцы основательно подозревали своего «испытанного союзника» Францию в двойной игре. Несмотря на то, что к концу войны Гаага оказалась в более выигрышном положении, чем Лондон, настоящий победитель сидел в Версале.

К налету

Только все политические обозреватели отписались о том, что ловкий Зеленский в очередной раз удачно провел старого Трампа, как Дональд Фредович выдвинул план «Б».

Судя замыслу и исполнению, состряпать этот «Валдайский инцидент» взялись россияне: американцы, оценивая по Гренландии, на такие тонкие ходы уже просто неспособны.

Теперь каждый получит свое: Владимир Владимирович могуче отомстит за Купянск в Киеве, в Дональд Фредович — за себя любимого. Эксцентричным стариком его изображали, ишь!

Вот, мол, говорили, кто ему позвонил последний, тому он верит. (Если этот последний — Путин, конечно.) И надо-де только не злить деда, чем Зеленский так успешно занимался.

А дед — и не злился.

А дед — знал, что делал, и до сих пор остается настойчив и последователен. И если россияне еще не благодарят этого деда за победу, то это лишь потому, что не хотят разозлить собственного старика.

Про эту жалкую встречу во Флориде и писать не хотелось (разве что про бочку душистого меда, на 95 процентов которого приходится всего 5% дерьма, кушайте), но Валдай разбавил эти коричневые тона.

Теперь Трамп в негодовании станет трясти своей жирной тушей, как старая блядь, невинность которой оказалась задета двусмысленным анекдотом: каков подлец этот Зеленский — прилетел говорить о мире, а сам организовал валдайский Перл-Харбор!