Кстати

Покраска седых бород, реновация старых анекдотов.

Умирает молодой, перспективный президент Путин. У постели собирается вся новая элита. Путин спрашивает:

— Людоеды здесь?

Ему отвечают, что да — здесь, мясом пахнут.

— Убийцы, грабители, насильники? Извращенцы-педофилы?.. Кто баб своих кипятком шпарил?

Пришли, все пришли, и маньяки — тоже. А Путин всё не унимается, волнуется:

— Неудачники с кредитами? Закладчики, замкадники? Каблуки, кого жена из дома выгнала? Вы тут?

Тут-тут они, на месте.

— А ебанутые, которые в нулевые танчики клеили — они явились?

Путину отвечают, что хоть и мало их, но прийти не забыли. И воры, конечно, собрались — уважили.

— Кто же тогда в Купянске остался?!

Так, падажжи

https://t.me/arbuzarium/3304

Это было и еще будет

Вторая англо-голландская война и коварный Людовик,
часть первая

Подготавливая нападение на Испанию, Людовик XIV приложил немалые усилия для того, чтобы столкнуть Лондон и Гаагу между собой: пообещав англичанам сохранять дружественный нейтралитет, он в то же время давал голландцам туманные обещания военной поддержки. Эта нехитрая тактика сработала ещё и потому, что и в Англии, и в Нидерландах ожидали лишь подходящего момента для того, чтобы возобновить остановленную в 1654 году борьбу.

Английский король Карл II рассчитывал одержать над голландцами лёгкую победу, укрепив тем собственное положение в стране. Кроме того, он не любил отказавшего ему когда-то в убежище республиканского правительства де Витта, которому всё ещё оставался должен немалые суммы. И всё же главной причиной королевской неприязни, разделяемой многими подданными Карла, было широко распространившееся в Англии недовольство «слишком быстро» оправившимися после прошлой войны Нидерландами, торговый флот которых и теперь в четыре раза превосходил английский. В Лондоне были уверены в успехе — если в прошлой войне разбить голландцев удалось даже кромвелевским «морским генералам», то теперь уж победа точно будет за Королевским флотом.

Готовились к борьбе и в Гааге. Сразу же после окончания первой войны с Англией республиканские власти начали вкладывать немалые средства в модернизацию флота, и спустя десять лет голландцы достаточно оптимистично смотрели на перспективы предстоящего противостояния. Союз с Данией должен был обеспечить Гааге поддержку относительно сильного флота этой скандинавской страны, но куда большее влияние на решимость голландцев оказывала Франция, на которую в Нидерландах очень рассчитывали. В 1652 году Париж не пришёл Гааге на помощь, но теперь французы не были связаны войной с испанцами, и де Витт многого ожидал от старого союзника, в отношении которого Соединённые провинции не раз демонстрировали свою лояльность.

Между тем, в Лондоне не слишком затруднялись в поисках предлога для вступления в войну с Нидерландами.

В 1664 году Королевский флот «неофициально» атаковал ряд голландских колоний от Западной Африки до Северной Америки, где английским десантом был захвачен Новый Амстердам, известный сегодня как Нью-Йорк. Сообщения о нападениях на голландские торговые суда множились, но посольство Республики Соединённых провинций в Англии напрасно требовало объяснений: как и в годы правления Елизаветы I, правительство короля ссылалось на частный характер этих операций. Что же, в такую игру можно было играть вдвоём, и голландцы не без успеха атаковали английские колонии по всему миру, заодно отбив и потерянные в Африке позиции. Всё это вызвало в Лондоне естественную реакцию обманутого мошенника, и англичане перешли к нападениям в европейских водах, от чего прежде уклонялись.

В марте 1665 года король Англии, Шотландии и Ирландии объявил войну Нидерландам.

Несмотря на то, что первое же морское сражение в Северном море окончилось убедительной английской победой, на этот раз голландцы были настроены куда решительнее. Ожидая прибытия эскадр из Вест-Индии, правительство де Витта предпринимало отчаянные усилия для того, чтобы усилить свой флот. Летом в Лондоне попытались было открыть «второй фронт», заключив союз с князем-епископом Мюнстера. Но голландцам не пришлось вести войны на суше — по очевидным причинам не желая быстрого поражения Гааги, Людовик XIV пригрозил английскому союзнику интервенцией и немецкий князь вышел из войны.

Казалось, что расчёты де Витта полностью оправдались: в начале 1666 года Франция и Дания официально выступили на стороне Нидерландов. Увы, обещанная Парижем поддержка выразилась лишь в демонстративном переходе французских эскадр из средиземноморского Тулона в Ла-Манш, за которым, однако, никаких действий не последовало. Флот Людовика оставался безучастным наблюдателем ожесточённых сражений на море, а датчане и вовсе ограничились арестом английских кораблей в собственных портах. Нидерландам предстояло воевать самостоятельно — и как можно дольше.

Литературный лабиринт

Небольшое дополнение к одному из первых постов на этом канале
(ах, ноябрь 2023 года, как давно это было).

Получил несколько книг из моей довоенной, до четырнадцатого года, библиотеки — эх, братцы, знали бы вы, какая это библиотека! каждый гроб том там, что огурчик! — и среди прочего: двухтомник Вальтера Скотта «Жизнь Наполеона Бонапарта».

Как сейчас помню, где достал его: в мэрии Луганска, в 1995 году. Я зашёл туда по пустячному делу, пятиклассником — и не один, а с маменькой. Мэрией она ещё не называлась, потому как и мэра не было, а был голова, но книгами в фойе торговали.

Пройти мимо двух красных, толстых томов было невозможно. Хотя Наполеон мне уже тогда не нравился, но Скотта уважал за «Квентина Дорварда», да и кто бы отказался от такого литературно-банального полотна? Болея душой за австрийцев и пруссаков, я с удовольствием читал оба тома.

Впоследствии обнаружилось, что мне страшно повезло — опять, снова — потому что за истекшие тридцать лет мне не доводилось встречать ни бумажного, ни электронного аналога того издания, с комментариями Д. Туган-Барановского.

Вы спросите — а зачем я это вам всё рассказываю? А затем, что мне это, во-первых, приятно, а во-вторых, сейчас мы снова вернёмся к теме «переводов» иностранных авторов Российской империи.

Напечатавшее двухтомник (10 000 экземпляров, неплохо для января 1995 года) московское издательство «Эхо» поступило очень хитро. Комментарии оно заказало вышеупомянутому Туган-Барановскому, набором текста занималось аж четыре специалиста, но перевод «с английского» принадлежал Самуилу Самуиловичу де Шаплету.

А он, замечу, умер ещё в 1834 году, в чине инженер-полковника императорской армии. Именно поэтому Вальтер Скотт везде «пишет» о России с восторженностью безусого кадета: как я уже рассказывал прежде, российские переводчики охотно шли навстречу имперской цензуре, обыкновенно заменяя авторский текст своим.

Но здесь, в скоттовской биографии Наполеона, этим дело не ограничивается. Кто-то в «Эхе» — по всей видимости, корректор Е. Остроумова — справедливо решил, что несколько архаично звучащий перевод книжки 1827 года издания нужно всё-таки подправить в соответствии с современными нормами русского языка.

И его подправили — я пишу это уверенно, потому что недавно нашёл тот самый оригинальный перевод Самуила Самуиловича, — но сделали это, мягко говоря, наполовину. В целом, если говорить о литературности, то вышло неплохо, даже хорошо, но что же до историчности… Давайте посчитаем вместе.

Во-первых, в московском издательстве крупно сэкономили себе время и средства, дав читателю не современный, полный перевод с английского, а старый, подправленный шаплетовский. Хотя, казалось бы, Россия, 1995 год, царской цензуры уже можно не бояться, но — нет.

Во-вторых, правя перевод XIX века, корректор Остроумова (если это всё-таки она) оставила множество артефактов прежней эпохи, вроде шаплетовского «английского генерала Гутчинсона» вместо Хатчинсона и др.

В-третьих, встречаются места, неправильный перевод которых в значительной степени лишает текст смысла. Читаем, к примеру, в одной главе, как генерал Бонапарт, совершая свой coup d’état против Директории, кричит, что он «не Кромвель, не кесарь». Чего?

Кесарю, как известно, кесарево, но понятно, что Наполеон говорил не об австрийском императоре и даже не о римском титуле, но о конкретном историческом персонаже: что он-де не Кромвель и не Цезарь, Гай Юлий, сиречь не узурпатор-полководец.

Самое же интересное я подготовил под конец: покойного Самуила Самуиловича при жизни и после смерти много упрекали в том, что он переводил у Скотта не оригинальные тексты, а их французские копии, благодаря чему появлялись вышеприведенные ошибки... и/или Франциск Габсбург, вместо Франца. (Как на французском!)

Это означает, что издательство «Эхо» ввело (добросовестно или злонамеренно) читателей в заблуждение, пообещав им перевод с английского, и я хотел бы вернуть свои карбованцы… ладно, шучу-шучу. Пусть так, Скотта кесарем не испортить. Но.

Но за двести лет можно было бы и попробовать посоперничать с почтенным Самуилом Самуиловичем.