- в нескольких частях, с прологом, продолжением и извлечением морали.

Великий визирь сидел и пучил глаза на делегацию из австрийской Венгрии. Та, по своему венгерскому обыкновению, была усата, тупа и брехала, как старая сука. Визиря же звали Чёрный Мустафа, он недавно вернулся из украинского Подолья, которое раньше считалось польским, а теперь стало османским. На календаре была первая половина восьмого десятилетия семнадцатого века.
— Так ты уж прими нас под свою отеческую руку, твоё магометанское превосходительство, — канючили венгры, — господин нехристь. Нет сил габсбургское господство больше терпеть: мы всё-таки магнаты, не говно какое.
Чёрный Мустафа задумался. Он был уже третьим Кёпрюлю на визирской должности и последним становиться не желал. Мысль его заработала с нехарактерной для Востока ясностью.
А что если?.. С одной стороны, с австрийцем воевали раньше и бывали биты, но это когда? Двадцать лет назад, не при нём. А при нём разбили поляков, москвитам на хвост наступили — доволен султан, тучнеют в гареме одалиски. При нём, да если навалиться всей османской кучей, поражения быть не может — это совершенно понятно. Ударить?
Янычары, опять-таки, только из Украины вернулись. Сейчас они спокойные, а завтра как застучат в барабаны, да завопят: «Почему это нет похода на неверных, где наша новая добыча?!» — и всё, ему голову с плеч, а султану апшид и удавку. Нехорошо. Лучше ударить — и заместо вассального Трансильванского княжества у Высокой Порты будет вся Венгрия.
А с другой стороны — перемирие в двадцать лет ещё не истекло, венгерским собакам доверия нет, у Габсбургов в Алеманнии паши сидят, курфюрстами именуемые. Не опасно ли? И Мустафа решил посоветоваться с лучшим другом всех правоверных — наихристианнейшим королём Франции Людовиком XIV. Тотчас же визирь вызвал к себе французского посла и поставил вопрос гуртом.
( Read more... )

Великий визирь сидел и пучил глаза на делегацию из австрийской Венгрии. Та, по своему венгерскому обыкновению, была усата, тупа и брехала, как старая сука. Визиря же звали Чёрный Мустафа, он недавно вернулся из украинского Подолья, которое раньше считалось польским, а теперь стало османским. На календаре была первая половина восьмого десятилетия семнадцатого века.
— Так ты уж прими нас под свою отеческую руку, твоё магометанское превосходительство, — канючили венгры, — господин нехристь. Нет сил габсбургское господство больше терпеть: мы всё-таки магнаты, не говно какое.
Чёрный Мустафа задумался. Он был уже третьим Кёпрюлю на визирской должности и последним становиться не желал. Мысль его заработала с нехарактерной для Востока ясностью.
А что если?.. С одной стороны, с австрийцем воевали раньше и бывали биты, но это когда? Двадцать лет назад, не при нём. А при нём разбили поляков, москвитам на хвост наступили — доволен султан, тучнеют в гареме одалиски. При нём, да если навалиться всей османской кучей, поражения быть не может — это совершенно понятно. Ударить?
Янычары, опять-таки, только из Украины вернулись. Сейчас они спокойные, а завтра как застучат в барабаны, да завопят: «Почему это нет похода на неверных, где наша новая добыча?!» — и всё, ему голову с плеч, а султану апшид и удавку. Нехорошо. Лучше ударить — и заместо вассального Трансильванского княжества у Высокой Порты будет вся Венгрия.
А с другой стороны — перемирие в двадцать лет ещё не истекло, венгерским собакам доверия нет, у Габсбургов в Алеманнии паши сидят, курфюрстами именуемые. Не опасно ли? И Мустафа решил посоветоваться с лучшим другом всех правоверных — наихристианнейшим королём Франции Людовиком XIV. Тотчас же визирь вызвал к себе французского посла и поставил вопрос гуртом.
( Read more... )