Ирландские зарисовки - 2

- продолжение и завершение начатых тут и особенно здесь тележных заметок.





Начнём немного издалека.

Человечество недовольно своей судьбой, потому что подсознательно чувствует кругом лицемерие и обман. Например, каждый отдельный человек в глубине души понимает, что должен жить в замке, в поместье или хотя бы в собственном доме.

Должен — а живёт в городе-предателе Калуге или в бывшем Новом Амстердаме. Плохо ему там, тесно, повсюду хари протокольные, мульти, но бескультурные. И хочется пожаловаться, а нельзя: города — это прогресс, и вавилонское столпотворение — тоже, а значит, всё хорошо и правильно.

Слушает отдельный человек, стеснённый квадратными метрами и задницами, кивает, а потом видит — кто громче всех про это кричал, тот давно уже съехал от урбанизма подальше, и слуги подают ему вина, давно не видевшие солнца в своих погребах.

Тогда человек решает, что его где-то обманули, и всю оставшуюся жизнь ходит с обиженным говяжьим ебалом, очень характерным для средней полосы России. Многие ещё начинают увлекаться историей, стараясь отыскать для себя «золотую эпоху».

Можно ли помочь таким людям?

Да! Пошлите их на Мохер — к утёсам, где свинцовая атлантическая волна бессильно бьётся о скалы. Там, среди циклопических пропорций, безземельный гражданин ощутит единение с природой. Если уж океан за столько лет не сумел добиться своего и раздробить эти камни, то что же говорить о человеческой жизни?

Заплатив всего несколько евро, мятущаяся душа прогуляется вдоль скал, на кои не смог взобраться даже император Наполеон — на случай появления флота которого тут была воздвигнута наблюдательная башня.

Душа может также утешиться видами пещеры, в которую один пожилой профессор завлёк как-то своего юного ученика. Я говорю о Дамблдоре и Поттере, именно тут искавших свой первый крестраж. Вот она, на шестом снимке — крупно.

(Фильм, кстати, тоже был шестой.)

Что ещё? А вам всё мало, да?

Ну, хорошо: прекрасные виды, двести метров высоты, шестьдесят тысяч птиц, башня О’Брайана, экологический музей и девки ещё в лосинах бегают мимо, иногда. Жопы как трамвай, а меньше и не надо. Есть туалет и много сувенирных ларей.

Таковы упругие факты, утешительный смысл которых я с удовольствием адресую всем нуждающимся.


( + 4-5 )

Сто лет назад

Всеволод Петров — украинец, киевлянин, полковник Генерального штаба Российской империи, в годы гражданской войны пытался защищать Украину, последовательно состоя в вооружённых силах Центральной Рады, Гетманата Скоропадского и Директории Петлюры. Оказавшись в эмиграции, он написал довольно интересные мемуары.

Как известно, представители Украинской Народной Республики подписали в Брест-Литовске первый мирный договор Мировой войны. Особого выбора у них не было, потому что ленинское правительство развязало против Киева то, что сегодня мы назвали бы «прокси-войной», а Антанта выражала лишь всем известную нам озабоченность. Изначально в Берлине были настроены к «украинской авантюре» довольно скептически, но в ходе переговоров и продемонстрированной делегацией Троцкого неуступчивости, идея интервенции в Украину приобретала всё большее число сторонников. Прежде всего речь шла о продовольствии, но не только.

Полагая Советскую Россию мертворождённым плодом Мировой войны, существующим только благодаря тому, что у «приличных стран» были заняты руки, представители «умеренного крыла» предлагали помогать Украине «постольку-поскольку»: в будущем она неизбежно вновь станет частью возрождённого российского государства. Почему бы не решить сейчас продовольственный вопрос, а потом — «дипломатически разменять» Киев?
Династическая дружба мертва, — утверждали сторонники жёсткого подхода, — после завершения войны западные рынки будут для рейха закрыты, Центральным державам и Германии следует создать на Востоке пояс союзных стран. Государственность Украины должна быть поддержана в той же мере, что и у других бывших российских колоний.

Но это была большая стратегия, не известная жителям Украины, для которых германская интервенция стала передышкой между ужасами войны. Немцы принесли порядок на улицы и дороги, но главное — возрождение экономической жизни, что для обывателя прежде всего означало белые булки в магазинах. Для беглецов из России тогдашняя Украина представлялась почти что раем, что, разумеется, никоим образом не отвечало действительности, но всё ведь познаётся в сравнении, верно?

Вышеупомянутый Всеволод Петров приводит показательный разговор, случившийся у него с бежавшей от «красного террора» москвичкой. Показывая на проходивших мимо немцев, дама заговорила о судьбах России:

— Простите, но я вас знаю, я видела вас на балу у предводителя дварянства еще перед вайной. Вы ведь русский афицер генеральнаво штаба. Успокойте нас, скажите, што это не гибель Рассии. Большевики – это ужасно, но што делаетса теперь еще более ужасна. Скажите, ведь Ви с ними (жест в сторону проходящих войск) только патаму, што иначе невазможно спасти Рассию от ужаса бальшевикоф-украинцеф и их творцоф немцеф?

Сдержав досаду, Петров попытался объяснить, что украинцы теперь вольны заключать любые союзы, в том числе с «коварными тевтонами». Даму это, разумеется, не убедило, и жертва большевиков с сомнением пожала ему руку, сказав: «Ну канешно, вы не можете иначе». Как вы понимаете, за истекшие сто лет изменилось не слишком многое, и знаменитое высказывание Владимира Винниченко о том, что русский либерализм кончается там, где начинается украинский вопрос, всё ещё актуально.

Между тем, у наших рижских товарищей из тг-канала «Дальше что?..» вышел очень интересный разговор с моим другом, украинским историком, специалистом по вооружённым силам Украины в 1917–1921 гг. Евгением Пинаком. Владея мощнейшим медийным инструментом в тысячу штыков и сабель, с удовольствием даю на него ссылку для всех, кому интересна тема украинских армий гражданской войны. Ведущий там в чёрном берете, но это можно простить — чего ему, в самом деле, в белом сидеть, что ли?

Итак, приглашаю.

(с)