К террору

Соловьёв призывает уничтожить население Харькова, Николаева, Одессы - городов с преимущественно русскоязычным населением до войны - если они "не сбросят нацистскую власть".

...

Любопытно.

В 1919 году Владимира Рудольфовича поблагодарили бы за популяризацию идей генерала Дуэ — представителя благородного итальянского союзника по Антанте. Чуть позже своим месопотамским опытом поделились бы британцы, но в целом такое выступление осталось бы незамеченным, потому как какие ещё войны после победы над кайзером Вильгельмом?

В двадцатые годы идея сокрушительных налётов казалась даже гуманной: воздушный террор позволял кончить войну без мобилизации и позиционной мясорубки — чего же лучше? В тридцатые, после начала испанских событий, энтузиазма в этом отношении значительно поубавилось — не в последнюю очередь из-за того, что односторонние, прежде, бомбардировки грозили теперь и Парижу, и Лондону.

В начале сороковых выступление Владимира Рудольфовича с гордостью перепечатали бы лучшие газеты английской и американской демократий. Это было именно то, чем занимались союзники: сперва на городские кварталы падали обычные бомбы, а за ними, когда крыши уже были разрушены, сыпались зажигательные — чтобы перебить побольше гражданского населения, неспособного свергнуть Гитлера.

Доставалось, однако, не только немцам: например, историки дают нам два разброса потерь среди гражданского населения Италии — одни были вызваны немецкой оккупацией осенью 1943 года, другие — освободительными бомбардировками союзников. От рук «немецких нацистов» и местных фашистов погибло от пяти до двадцати двух тысяч партизан и заложников, — в то же самое время англо-американские бомбардировщики убили от шестидесяти до ста двадцати тысяч итальянцев.

(Того же хотели и те, кто стратегическими бомбардировками заниматься просто не мог — в Германии на излёте войны запустили «Фау», в СССР Утёсов с дочкой спели песенку «На Унтер-ден-Линден».)

Затем случился Нюрнбергский процесс и окажись Владимир Рудольфович не на той стороне истории, то его безусловно привлекли бы как пропагандиста, призывающего к уничтожению гражданского населения. Тогда его, наверное, бы казнили — и он наверняка бы описался, потому что люди, призывающие из безопасных мест к массовым убийствам, обыкновенно довольно трусливы. Союзные же бомбардировки стали считать варварством...

(...пока про них благополучно не забыли и снимают теперь убогие сериалы про героические «летающие крепости».)

Потом были всякие кампании в Африке, в Индокитае, на Ближнем Востоке и в Афганистане, где военно-воздушные силы обыкновенно плевать хотели на жертвы гражданского населения — и не только они, как известно. Но когда случился «Конец истории», когда ракеты стали точнее, а Правильные Войны короче и красивее — всё это людоедство стало считаться совсем уж неприличным для цивилизованных стран.

И вот, пожалуйста — такое бабуинство в прямом эфире и в XXI веке.

Это что касается воздушного террора как средства победы; а что же до общей идеи, высказанной российским пропагандистом, то она совсем не нова. Это и есть «русский мир» во всей его идеологической наготе: засрать всё, что удалось подмять — и постараться измазать, испортить то, что не удалось. Тут нечего расписывать — достаточно просто посмотреть на Пруссию, Сибирь, Карелию или на «русские кварталы» Нового и Старого мира.

Или перечитать известное письмо Лема — там всё это описано очень живо.

С первых недель этой войны, когда стало понятным, что Украина не сложится как карточный домик, просвещённые в истории россияне злорадно писали мне, что украинцы выбрали худший вариант и теперь быстрое поражение сменится долгим «руинированием». Концепция «разрушить, раз не удалось завоевать» открыто озвучивалась уже с ранней весны 2022 года — да вот, собственно, сам Соловьёв же говорит: наконец-то, «дождались», мол.

Ничего не ново под Луной.

(с)

К вине

Теперь несколько слов о моральной вине, каковая может быть только коллективной, потому как на частном уровне приличные люди «понимают и не осуждают». Да и вообще — безгрешен был только Иисус.

Пойду сразу с козырей: коллективной моральной вины не существует. Это, в лучшем случае, высокопарная глупость, в худшем — манипуляция. Вы все плохие — так получайте же.

Возьмём за пример текущие события. Война ли это Путина? Безусловно — нет, и самое позднее — с мобилизации 2022 года, хотя фактически — много раньше. Помогают ли аполитичные россияне путинской военной машине? Безусловно, хотя бы и налогами. Да и просто — тем, что не мешают.

А могли бы они помешать? Легко — представьте себе хотя бы сто тысяч москвичей, окруживших Кремль, пускай даже безоружной толпой: нате, стреляйте. И? И ничего. Коллективной моральной вины всё равно не существует.

Даже в обществах, вроде норвежского или датского тысячелетней давности, где все обстоятельства побуждали отправляться за море чтобы грабить и убивать беззащитных (мы сейчас о реальных викингах, а не тех, что в сериалах) — даже там и тогда это было уделом небольшого меньшинства.

Это во-первых, для тех кто любит оперировать числами, а во-вторых, всякое общество состоит по большей части из людей, для которых своя рубашка, семья и благополучие намного важнее прочего.

Это не значит, что все они злодеи — это значит, что отдельный человек может искренне выступать против коррупции, но совершенно спокойно дать взятку, чтобы ускорить решение важного для себя вопроса.

И проблема здесь, как вы понимаете, вовсе не в этом человеке, а в общих условиях. И издевательски простой совет просто «взять и не давать» не работает, и лозунг «Чисто там, где не сорят» напрочь лживый — чисто там, где убирают, потому что сорят везде — таковы люди.

Россияне существуют не в вакууме, где им вольно одобрять или не одобрять то или иное решение властей, но в системе, что складывалась у них веками. Будет верным сказать, что система эта противна лучшим качествам человека, что состоит она из самих россиян — и всё это будет правдой, однако коллективной моральной вины всё равно не существует.

Потому что вы, мой храбрый, мой отважный читатель, окажись вы в схожих условиях, то тысячу раз ещё подумали бы: а стоит ли рисковать собой и своими близкими ради того, чтобы оболваненные пропагандой соседи донесли на вас?

Моральная вина бывает только личной, конкретной.

Один приказал убить, другой исполнил, третий одобрил, четвёртый промолчал, пятый осудил про себя, шестой был ещё слишком мал, а седьмой интересовался только внуками и средствами лечения ревматизма. И все они не выбирали время и место рождения.

Собственно говоря, именно поэтому на войне берут пленных — даже армия страны-агрессора не состоит из одних лишь злодеев, хотя написать такое о российской удаётся с известным усилием.

Другое дело — ответственность. Вот она вполне может быть коллективной.

Стоит большой, грязный дом на тысячу квартир — не все в нём мусорят, но понятно, что жильцы не смогли создать эффективного домоуправления или пожадничали на уборщиков, и теперь ВСЕ живут неуютно, плохо, грязно. Потому что дом — общий, и ответственность за него общая.

Но это не значит, что можно взять первого попавшегося жильца и безапелляционно назвать его грязным мудаком: вполне возможно, что это исключительной чистоплотности человек. Он разделяет ответственность, он переживает последствия безответственности, но и только.

Мне это всё писать тем легче, что я не испытываю к РФ и её обществу ничего, кроме брезгливости, но сознавая это, легко отделяю своё личное, субъективное отношение, от объективных факторов.

Потому как моралистов нынче развелось, что говна за баней, правда же заключается в том, что даже самые омерзительные режимы держатся не столько на моральном одобрении, сколько на «прекрасных сделках» с международными партнёрами и на бедном населении, кому и капля с нефтяной иглы — праздник.

Это не освобождает от ответственности за действия или бездействия, но давайте обойдёмся без романтизации и наделения обществ коллективными разумом, душой и совестью.

(с)