Давно пора

Надо. И ведь есть и сырье и кадры, и кадры сырья, и сырые кадры, и кадрированный сыр, и даже один сырный кадр.

Есть вообще все: есть духовный на всю голову народ, есть непобедимая армия, есть супер-ракета «Орешник» и система «Хинкаль - 4». Не будем забывать также о кирпичах и десантниках, семидесяти тысячах чеченцах, героических пепенцах, а главное — гениальном Верховном главнокомандующем. Он ведь тоже есть и много.

(О нем почему-то как-то теперь мало пишут, а ведь Владимир Владимирович уже пятый год не дает военной машине ВСУ взять Москву.)

Все есть — одних военкоров и волонтеров что говна за баней, а если с читателями, то это такая вырисовывается грозная мобсила, что фашистам из Малой Токмачки придется бежать в Большую, прежде ее построив.

Есть и консенсус насчет мобилизации всех сил для победы.

Все говорят — надо. Президент обеими руками «за», правительство голов не поднимает, обеспечивает будущих вдов выплатами. Законодатели воообще бегут впереди всех, но только не в атаку, а как бы до перрона с фронтовым составом. Но тоже «за», и многие уже самомобилизовались и даже надели военную форму.

Кто — «против»?

Только недобитые либералы, внутренний хохол и внешний враг. Но Президент их не слушает. Он слушает Боню, слушает Бони Эм и певца Боно, хоть он, сволочь, и не поддержал СВО.

Остается только один вопрос: когда же?
Ответ очевиден: тогда, когда поступит Приказ.

Поступит Приказ мобилизоваться и Начать Воевать По-Настоящему, а не как сейчас, играясь с потерями в несколько сотен тысяч солдат. Поступит Приказ — и из секретных укрытий выедут новые десятки тысяч танков, взлетят с бетонированных аэродромов сотни самолетов, всплывет со дна морского русский военный корабль и начнется Разгром.

Еще добавить? Пожалуйста. Экономика сразу бросит костыли и бегом перейдет на военные рельсы, какие не пробьет никакой калаш. Россияне начнут даром записываться в добровольцы, обгоняя в наступлении мобилизованных, интеллигенция пойдет в КБ и придумает еще более лучшее в мире оружие.

И если всего этого окажется недостаточным для освобождения Донбасса, то российские ученые изменят гравитационное поле Земли и затопят Дубай вместе с Дуровым и его Телеграмом.

Так будет, а пока — ждем Приказа.

Мрак и туман

Расскажу вам страшную историю на ночь. Страшную, потому что все нижесказанное и вышеобдуманное — чистая правда.

Так вот, некоторые знают, а многие еще узнают, что ваш писатель-почвенник до сих пор поигрывет в старенький, одиннадцатого года, Panzer Corps. Который является непрямым наследником классических варгеймов Panzer и Allied General из 1994 и 96 гг.

Вам страшно, вы испугались? Рано, это было лишь вступлением.

Игроков в «Панцирь» уже мало и все те, кто еще играют по сети, а именно — предлагают сценарий и сторону, висят списком примерно в пятнадцать ников. Мы «видим» друг друга уже много лет и всякий, наверное, хоть разок, да сразился с каждым в этом списке.

— Ну и что? — спросит нетерпеливый читатель. — Если вы не запертая в бункере колония людей, то такое генетическое «однообразие» не страшно.

А то, уважаемый, что среди тамошних никнеймов есть такой себе corvignol. Запомнили? Corvignol. И вот уже много-много лет этот самый corvignol предлагает всем сыграть на одной и той же карте, в один и тот же сценарий. Одновременно нескольким игрокам, каждый день, год за годом.

Представили? Человек — человек ли?! — просыпается в понедельник и делает два хода за немцев в сценарии «Рывок к Москве» — гипотетической возможности наступления в августе 1941 года, которую предлагали командиры группы армии «Центр». Не отвлекаясь на Киев и маршала Буденного, да по хорошей погоде.

Значит, в понедельник он ходит, во вторник тоже, потом среда, четверг, пятница, а в субботу он берет Москву. Примерно, но совершенно точно. Я-то знаю, я С НИМ ОДИН РАЗ СЫГРАЛ, БЛЯДЬ. Судя по названию юнитов, парень (Господи, или девушка?!) разговаривает на французском.

Как вы понимаете, после… эээ… десяти? четырнадцати?.. многих лет игры на одной и той же карте, удивить его ортодоксальной оборонительной стратегией было трудно. Я поступил иначе: изображал дурачка (мне это легко), кидая под гусеницы пиксельным Клюге и Гудериану советскую пехоту, а сам втайне собрал за Калужским укрепрайоном все что лязгало, стреляло и летало.

И что же? Хуй. Нет, не так — ХУЙ.

Контрнаступления он действительно не ожидал (или же ожидал, но ему было наплевать), однако после начальных успехов на мою группировку налетели вражьи полчища и гитлеровские стервятники. Калугу пришлось оставить, распутицы не случилось, сибирских дивизий — тоже. Не написав мне ни слова («Коллега, какой интересный маневр!») это чудовище доиграло партию и тут же создало две новых.

На той же карте, разумеется.

Это было год назад, может больше. Но он и сейчас там, вот в эту самую секунду, когда я набираю эти строки. Сидит, неизвестное, непонятное существо, находящее удовольствие в повторении одних и тех же действий в старом варгейме. Кто он? Оно? Аутист? Сумасшедший профессор математики? Запертый в подвале пленник? Ктулху?!

Я не знаю. Мне страшно представить лицо этого… игрока. Но знаете — что? Я больше не могу этого выносить. Я только что принял обе его партии. Опять август сорок первого, снова Ельня, здравствуй corvignol! На этот раз я докопаюсь до правды и узнаю, что скрывается за этим безумием.

Ждите скринов.

(Если посты вдруг внезапно прекратятся, то канал я завещаю товарищу Сакуровскому.)

Культурно торговать — почетный труд

Кто-то (кажется, это был Губарев) недавно сравнил Путина с директором супермаркета. Вообразите себе это заведение, эту «Шестерочку».

Прежде всего, на входе будут стоять кавказцы, время от времени срываясь на лезгинку и приставая к посетителям. Зачем они там? Для устрашения. Старенький директор очень боится, что однажды у него потребуют жалобную книгу, поэтому саму книгу он спрятал в сейф, ключик от сейфа скушал, положил в чемодан, а чемодан отдал надежному сотруднику из мясного отдела.

А что, кстати, по продукции? О, по продукции все замечательно, но, к сожалению, очень плохо, и скоро будет еще хуже, поэтому сейчас в супермаркете еще относительно неплохо. Жить и жрать, как говорят местные, можно. «Нужно!» — посмеивается директор, уже много лет полагающийся на отсутствие конкуренции в родном районе-гадюшнике. Было там несколько либеральных ларечников из девяностых, но их сожгли-выдавили.

Выбор маленький, зато хлеб несвежий. Хлеб несвежий, зато двух сортов: черный и не то чтобы очень белый, а так, серенький. Но на фоне черного — еще ничего, светлый. Выбор же маленький, потому что директор разругался почти со всеми партнерами-поставщиками. Он хоть с виду так ничего — плюгавенький, тихий голосом мужичонка маленького роста, зато обиды в нем на два метра.

На самом видном месте супермаркета (борясь с иностранщиной, директор недавно переименовал его в «лепобазар», дав повод шуткам о лепрозории) висят лозунги: «Охранник всегда прав» и «Не беспокой кассира». Охранники в заведении действительно пользуются большими правами, чем это принято, но покупатели к этому уже привыкли. Молчаливо признавая себя сволочами и ворьем, они согласны с тем, что без предупредительных оплеух с ними никак.

Время от времени директор лично выходит из своего полуподвального полупомещения «в люди». Он накидывает на плечи белый халат и ходит среди рядов, где старательные менеджеры заранее подменили ценники. Поэтому в среднем по супермаркету потребительская корзина растет, а в частности посетители вынуждены нести товар на кассу в руках. Это тоже никого уже не удивляет.

Надо признать, что директор наш немножко параноидален. Он проводит часы, вглядываясь в камеры — не просочился ли в толпу покупателей какой-нибудь не местный ревизор-насмешник? «Наснимает сейчас гнилой картошки и мясных мух, а над тобой потом в ютубе смеяться будут», — думает он. Поэтому ютуба в супермаркете нет, как, впрочем, нет и вайфая. Жи есть, но не 5, а на входе (я уже писал).

Конечно, крадут в этой «Шестерочке» страшно. Сам директор, однако, чист на все руки и в жизни не брал ничего со склада. Ему приносили. Директор всякий раз морщился, вздыхал и отворачивался, но куда бы он ни смотрел, повсюду были назначенные им начальники отделов. Вот они — да, воровали как не в себя. Почему это так и что с этим делать, не знал никто. (А тех, кто знал, — тех в супермаркет не впускали.)

Из вышесказанного можно было бы сделать вывод, что директор не пользовался популярностью у посетителей, однако это совершенно не так. Его предшественник, сидевший в кресле еще с гастрономовских времен, бывал буен и под пьяную руку бил стекла, а этот когда-то уселся в кресло серым мышонком и лишь с годами приобрел черты старой, хитрой крысы. Ее не то чтобы очень любили, но крепко уважали.

Многие рассуждали так: да — воняет, да — хвост облез, но ведь мы уже привыкли. Этот директор знает поставщиков, разбирается в товаре, на еженедельных совещаниях требует опускать цены и поднимать качество обслуживания. Ничего из этого не выполняется, но вы представьте себе, что будет, если придет следующий и начнет опускать уже покупателей? Нет, лучше пусть наша проверенная крыса.

Такая торговля могла продолжаться еще много лет, но в последнее время на посетителей стало сыпаться что-то с потолка. Директор уверял, что крышу перекрывали под его личным наблюдением лучшие специалисты. Будто бы она такая надежная, что из самой Америки приезжал живой, настоящий американец, ел чебуреки и хвалил ту крышу: мол, такой и у них нет, вот как! Но американец уехал, а посетители-то остались. Ну, ничего — главное не бухтеть.