Человек, маршал, предатель

- печальная история маршала Базена в скольких-то частях.



В отличие от аристократов Мак-Магона и Вимпфена, Франсуа Ашиль Базен пользовался репутацией человека из народа. Выходец из среднего класса, внебрачный сын галантерейщицы и военного инженера, он не сумел пойти по стопам отца, провалив поступление в Политехническую школу, — и в двадцать лет начал карьеру рядовым пехотинцем. За год до этого во Франции отгремела Июльская революция, покончившая с Бурбонами, но опасения европейских правительств не оправдались: Луи-Филипп, первый и последний представитель Орлеанской династии на троне, был немолодым, миролюбиво настроенным монархом, предпочитавшим войне игру на бирже.

К счастью для честолюбивых молодых военных, у Франции уже был Алжир, доставшийся ей благодаря сочетанию военно-стратегических расчетов и глупости последнего бурбонского правительства, надеявшегося предотвратить Июльскую революцию небольшой колониальной войной. Карлу X завоевание Алжира, как известно, не помогло, но на карьере Базена сказалось самым благоприятным образом. Для армии Алжир стал суровой школой войны, приучавшей к решительным атакам и постоянной готовности к внезапному нападению врага. В Африке, поочередно служа то в королевских войсках, то в Иностранном легионе, наш герой был ранен и за несколько лет дослужился до лейтенанта.

Затем была иберийская интермедия — «прокси-война» Англии и Франции с державами Священного союза, на которой последние выступали на стороне испанских и португальских инсургентов-консерваторов, тогда как Лондон и Париж поддерживали либеральные правительства Мадрида и Лиссабона. Базен вновь зарекомендовал себя как храбрый, не особенно рассуждающий, но дельный офицер-практик. При всех различиях двух этих театров военных действий можно отметить нечто общее: быстрый, маневренный и отчасти иррегулярный ход боевых действий с участием не слишком крупных отрядов. Испания оказалась для Базена удачным местом — испанцы аттестовали его наилучшим образом, предопределив дальнейшую карьеру.

В сороковые годы молодой офицер продолжил воевать с алжирскими племенами, к 1848 году выйдя в подполковники. Падение Орлеанской монархии не помешало продвижению по службе: к началу Восточной войны за его плечами был опыт командования регулярным полком, дивизией и войсками Иностранного легиона. Это было по всем меркам выдающимся, но вовсе не невероятным достижением. В конце концов, в преимущественно «плебейском» офицерском корпусе французской армии, с революционно-наполеоновских времен традиционно недолюбливавшем командиров «из благородных», Базен был типичным явлением. Офицеры и солдаты предпочитали, чтобы ими командовали люди того же круга — выходцы из «простых» или традиционно военных семейств.

( Read more... )

Беречь людей

Продолжается бал у сатаны — заседание Военного совета от 4 июня 1937 года, слово держит нарком К. Е. Ворошилов.

Мы за последние 5 лет увеличили армию в два раза. Вы это понимаете? А в смысле ее технического оснащения, в смысле технической значимости, если сравнить то, что было 5 лет тому назад, это сравнивать невозможно. Мы неоднократно говорили. Положение стало иное. Людей нам нужно поэтому много, и людей интеллигентных, знающих. И эта интеллигентность, эта необходимость погони за знающими людьми — она играла объективно на руку врага, потому что всякий интеллигент, всякий грамотный человек ценился на вес золота — и в одном месте он был нужен, и в другом. Раскритикуешь некоторых хороших людей, которые дают сплошь и рядом аттестации, например, Буденный — давал рекомендацию Абашидзе.

Получив товарищеского пинка, Семен Михайлович чертыхается и говорит, что это было в двадцать седьмом году, когда Иудушка Троцкий еще ходил по Советскому Союзу, а в РККА служило пятьдесят тысяч вычищенных позднее белых офицеров. Но Климент Ефремович не отстает.

Буденный. Абашидзе просил Берия у нас в 1936 г., чтобы его назначить в Закавказский округ. Абашидзе работал комендантом города, а Берия — чекистом, рядом служили.

Сталин. Каратели.

Буденный. Каратели были.

Как таких не продвигать?

Ворошилов. Человек на их глазах рос. Как не оказать политическое доверие? Но теперь ясно, этим критерием руководствоваться невозможно, этого недостаточно. Тов. Сталин прямо сказал: «Проверяйте на работе». В первый раз здесь указано, к моему стыду. Человек большой. В старой армии, в германской армии, если бы кайзер был, он имел бы право раз в три года жать руку кайзеру, а теперь фюреру. Мы обязаны это знать. Я тут только узнал, что этот человек — Абашидзе — полковником был.

Голос. Майором.

Егоров. Полковником.

Ворошилов. Об этом я и говорю. Царь своей собственной рукой назначал полковников. Мы знали, что он был в Калуге, там провалился как работник. И после этого его опять суют и направляют на границу.

Сталин. В Москве его пьяным ловили.

Ворошилов. Стало быть, здесь было нечисто. И т. начальник Генерального штаба тоже свою руку приложил, потому что он этого господина знал. Нельзя такими вещами играть, потому что благодаря этому всякая сволочь пролезает к нам в ряды. Это нужно зарубить на носу.

Сталин. На ус надо намотать.

Ворошилов. Я уже сказал, что мы очень берегли людей. Мы выполняли твою установку, т. Сталин, правильную установку — беречь людей.

Беречь людей — это да, это очень правильная установка. К сожалению, сталинским гуманизмом зачастую пользовались враги, предатели и двурушники вроде Владимира Александровича Абашидзе, лже-танкиста и начальника школы танковой бригады столичного военного округа. На том же заседании товарищ Сталин, имевший зуб на фамилию Абашидзе еще с семинарских времен, заметил, что бывший кавалерист не мог считаться знатоком танкового дела. Товарищ Сталин не знал, что в это самое время подлец Гудериан скопом переводил в танковые войска кавалеристов. А Климент Ефремович все упирал на сталинский гуманизм, оказавшийся какой-то советской лавкрафтовщиной:

Ворошилов. У нас была установка: береги людей. Мы людей берегли и берегли в то же время всякую сволочь. Щупальца у нас оказались недостаточно приспособленными, глаз оказался недостаточно зорким. На будущее время от такой практики нужно отделаться как-то, по-другому работать с людьми, тогда у нас подлецы будут отсеиваться, а честных людей мы сумеем предотвратить от ошибок и воспитывать их как настоящих большевиков.

Щупальца действительно оказались так себе, мягкотелые. Страшно подумать, чему бы научил танкистов бывший кавалерист, каратель и вхожий к кайзеру человек, но, поскольку догадка товарища Сталина насчет враждебного нутра Владимира Александровича оказалась верной, то Абашидзе расстреляли уже в сентябре того же года. «Некрономикон» читать надо было, как нарком Ворошилов, — глядишь, и уцелел бы пред взором верховного божества.

Кстати

Читать газеты я начал очень рано — с утра, когда бегал в курятник, при развитом социализме числившийся сараем. Дело было в Лисичанске, где-то между первой обороной и первым взятием Белого дома в Москве: желая накормить внука, дедушка (инженер-электрик) и бабушка (бухгалтер-еврейка) решили завести пяток кур.

С тех пор я отношусь к этой птице с большой любовью и отвергаю широко распространенное мнение о ее глупости. Что же до печати, то в сарае лежали перевязанные бечевкой подшивки «Правды» за девяностый — девяносто первый годы. Использовались они для хознужд, мною же — для чтения.

Надо сказать, что читать эту газету было очень скучно. Мне шел первый десяток, я хотел найти признаки умирания советской империи, но ничего этого в ленинской «Правде» не было. Там были статьи про рост наркомании в американской армии, про националистически настроенную польскую молодежь, призывавшую «двинуть танки на Волгоград» и т. п. чушь, написанная казенным языком.

Как это годами читали взрослые — Бог весть.

Из критического мне запомнилась лишь карикатура, на которой советскому милиционеру было приказано догнать преступника, но, поскольку бензина не было, он делал это на своих двоих. Это, как я впоследствии понял, был пример конструктивной критики: с одной стороны, читатель узнавал, что милиции не хватает средств, с другой — оставался спокоен насчет криминогенной обстановки.

Куда интереснее было читать подшивки журналов «За рулем» и «Вокруг света» за тот же период, плюс минус пару лет до развала СССР.

Автомобильный журнал велся тогда очень хорошо, особенно меня радовали разного рода классические автомобили, рисунки которых помещались на форзаце. Статьи были много смелее и интереснее правдинских — мне запомнилась фамилия какого-то столичного милицейского начальника, люди которого грубо разогнали начинающих советских байкеров. Журнал поддержал последних (!), а фамилия милиционера была Бардак.

Пусть теперь скажут, что говорящие фамилии — это XVIII век, Бомарше. Ага.

«Вокруг света» помещал рассказы иностранных авторов, некоторые казались мне довольно жутковатыми: например, история про кинотеатр во Франции, во время каждого показа произвольно убивавшим одного из зрителей способом, копирующим смерть на экране. Статьи и фото тоже были неплохими, я их частенько перечитывал.

А вот «Работницу» я осилить не смог. Зато был какой-то медицинский журнал, где для читателей вроде меня помещались истории про мальчика Стобеда (с тех пор я с опаской пользуюсь печкой). Местная лисичанская пресса, выписываемая нами, особо не радовала, но в каком-то из номеров редакторы поместили знаменитые предсказания Нострадамуса, ходившие тогда по всему бывшему Союзу.

Предсказания, откровенно говоря, пугали, потому что уже в 1996 году Париж должно было снести взрывом ядерной станции. Впоследствии я нашел этот текст, но могу поклясться Калугой, что наш лисичанский вариант от него немного отличался. В главном они, впрочем, оказались правы: США действительно завязли в войнах с мусульманами, а Китай стал мировым лидером — и просто, и по робототехнике.

Вот.

Так продолжалось где-то до пятого класса, а потом у меня завелись очень приличные карманные деньги, и газеты с журналами стали моими ежедневными спутниками. Но об этом уже в следующий раз, не сегодня. Сегодня будем пить монастырское пиво и есть такие же колбасы.

Поем и пляшем

Вторая мировая война, октябрь 1939 года. Британцы располагаются во Франции, французы переводят дух после блистательного наступления в Сааре. Сорок дивизий выступили на помощь польскому союзнику, сорок дивизий решительно атаковали при поддержке пяти тысяч орудий, сорок дивизий потеряли две тысячи человек — и отступили. Польша опять приказала долго жить, а на Западе началась Странная война.

С одной стороны — союзники и французская Линия Мажино, с другой — немцы и Линия Зигфрида. Мажино — покойный министр обороны, Зигфрид — драконоборец и герой, павший от коварного удара в спину. Сами немцы, впрочем, называли это Западным валом, что, согласимся, куда менее поэтично. У британцев же никакой Линии Беовульфа не было, поэтому они решили поддержать боевой дух союзных армий веселой песенкой.

Так на свет появилось знаменитое «We're Going to Hang out the Washing on the Siegfried Line».

17 октября из Лондона раздался голос Аделаиды Холл, английской певицы американского происхождения. Простенький текст, написанный офицером Британских экспедиционных сил (и, так совпало, одним из самых известных ирландских поэтов-песенников) Джеймсом Кеннеди, был положен на легкую музыку композитора Майкла Карра — и песня сразу же выстрелила.

Обыгрывая line и Line, она выглядела как письмо британского солдата домой из Франции.

Mother dear I'm writing you from somewhere in France,
Hoping to find you well.
Sergeant says I'm doing fine, a soldier and a half,
Here's a song that we all sing, this'll make you laugh.

We're going to hang out the washing on the Siegfried Line,
Have you any dirty washing, mother dear?
We're gonna hang out the washing on the Siegfried Line,
'Cause the washing day is here.

Whether the weather may be wet or fine,
We'll just rub along without a care!
We're going to hang out the washing on the Siegfried Line,
If that Siegfried Line's still there!

Пуалю, изрядно заскучавшим в своих бункерах, окопах и полевых лагерях, шлягер союзника очень понравился. Довольно быстро появилась французская версия — и довольно милая. Окололитературный перевод выглядит так:

Маленький Томми пел эту бодрую песенку по прибытии в лагерь.
Все веселые маленькие «пуалю» выучили припев,
И вскоре весь полк радостно распевал:

Мы пойдем развешивать наше белье на линии Зигфрида.
Для стирки белья — вот настал момент.
Мы пойдем развешивать наше белье на линии Зигфрида,
Наше славное белое белье!

И т. д.

Услышали ли песню немцы? О да, ведь в Третьем рейхе, несмотря на строжайшие запреты, было полным-полно слушателей лондонского и парижского радио. Стирка на Линии Зигфрида стала достаточно известной еще и потому, что использовалась пропагандой как пример английской заносчивости и самонадеянности. В фильме «Победа на Западе», посвященном событиям 1940 года, кадры кинохроники с союзными войсками показаны в сопровождении именно этой песенки, но главным ответом стала пародия, появившаяся вскоре после разгрома Франции и бегства БЭС.

Начиналась она уже знакомыми слушателям словами, прерываемыми звуками налета знаменитого пикирующего бомбардировщика Junkers Ju 87 Stuka. Забавно, что в пародии какой-то перепуганный солдат кричит «Mamma mia!», что итальянскому союзнику Германии могло показаться довольно обидным. После этого начинается немецкий текст:

Да, дружок, слишком уж легко ты себе это представлял —
Этот великий День постирушек на немецком Рейне.
Но даже если ты и наложил полные штаны,
Не надо так уж расстраиваться!

Скоро мы тебя хорошенько намылим,
С головы до пят,
И когда немецкий День стирки закончится,
Приятель, стирка тебе уже больше не понадобится!

Пойте эту песенку с нами — все, кто хочет петь —
Со Второй ротой военных корреспондентов.
До самого Дня стирки, да, до самого Дня стирки,
Спозаранку, в самую божью рань.

Девочка моя, налей еще по одной!
Будем танцевать и пить до дна!
Потому что когда большая стирка закончится,
Я вернусь домой, вернусь домой из-за моря.

Увы, из-за моря пришли совсем другие солдаты, а весной 1945 года на Линию Зигфрида помочился (sic) Уинстон Черчилль.

Watch on YouTube

Продолжаем

Затянувшееся вестеросское Средневековье Мартин объясняет климатическими условностями планеты. Дескать, какого развития вы ожидаете, если зима длится и пять, и десять лет?

Причем упор сделан на техническую отсталость, а то, почему за несколько тысяч лет у местных феодалов не появилось ни цеховиков, ни бюргеров, ни купечества — совершенно непонятно. Что, при настоятельной необходимости создавать огромные запасы на зиму — не возникают города?

Так они в мире Мартина возникают, причем сплошь огромные, каких в наши Средние века было наперечет. Столица — полмиллиона человек, Старомест — поменьше, но тоже на сотни тысяч. В реальной жизни такая концентрация людей породила бы массу последствий, а в саге мы встречаем только «оленьих людей», которых карлик Ланнистер приказал перебить накануне битвы при Черноводной.

Чего, где? Коммунальная революция, вольные города, где это все?

Местный феодализм вообще напоминает бескрайнюю лужу глубиной в пару сантиметров. Рассказы о тысячелетних, непрерывных династиях, все представители которых, что те собаки, отличались характерными качествами (Ланнистеры гордые, Баратеоны вспыльчивые, Старки суровые и пр.), соседствуют с феодальной лестницей в три ступеньки.

Я не разбираю это детально, потому что разбирать особо нечего: восприятие автором саги истории вообще довольно примитивно, это уровень образованного англоязычного либерала, не выше. Но на одном моменте можно остановиться подробнее — где, мать его, парламенты, сеймы и прочие штаты?

Что, лордов не хватило? Или места? Или времени не было, ведь у местной элиты так много дел, например… ну, эээ… или вот!.. а, нет.

Иронично, что выписывая аналог Англии, Мартин практически не упомянул ничего, что хоть как-то могло бы свидетельствовать о значении феодалов для этого самого вестеросского феодализма. Максимум, что им светит — раз в триста лет собраться по случаю местной Прагматической санкции — или пять мест в королевском совете.

Негусто, но с числами у Мартина вообще беда: несколько сотен наемников Тайвина Ланнистера за несколько месяцев выжигают большую часть Речных земель — центральную часть королевства размером, сука, с континент. Такое бы и в нашей Англии не удалось, даже если бы Клиган с Хоутом не смыкали глаз, поджигая все вокруг, а уж в Вестеросе…

А армии? Двадцать, тридцать тысяч, причем большая часть — вчерашние крестьяне, только что от сохи. Регулярные армии есть только у городов Эссоса, которым почему-то не помешала долгая зима. Почему эти «наследницы Валирии» еще поделили между собой Вестерос — совершенно непонятно.

Про церковь Семи и говорить нечего — это дохлая курица, а не католицизм. Ни владений, ни целей, ничего. Терпят «старых богов», позволяют проповедовать рглорианцам — да когда такое бывало? От Его Воробейшества вообще отделались взрывом и монстром Франкенштейна.

Убожество. Мартиновский мир, что оживленная лошадка из детского рисунка — бедняга сразу умрет в муках, едва успев сделать первый вздох. Жить это точно не будет ни при каких условиях.

Обстановка в Эссосе, с его республиками Возрождения и рабовладельческими городами Древнего мира, тоже не шибко лучше, но об этом уже в следующий раз — большой палец устал, большой палец отдыха хочет.

Разговоры о жарком

Сейчас наступили сильные жары — жары стоят сейчас страшные. Птица, люди, укроп и гады — все стараются спастись.

А как можно спастись от жаров? От жаров можно спастись только при помощи кондиционирования дома и хинизации болот.

Так говорят, но все это устарело.

В наш век сильных скоростей и смелых выводов, лучший способ спастись от жары — это выехать куда-то на велосипеде.

Можно горном, можно электрическом, но главное — выехать. Подальше, так сказать, от раскаленного асфальта и огня светофоров.

Такая поехавшая человеко-единица быстро приобретает здоровый, бодрый, румяный вид с корочкой и уже способна высказывать мнения.

От последних, однако, лучше воздержаться, поскольку в открытый для этой цели рот обязательно попадут большие и малые насекомые — и в немалом числе.

Вместо этого следует фотографировать и задаваться вопросами: «Что я есть такое в масштабах космоса?» и «Происходит ли от меня что-то, помимо газов?»

Рассуждая таким образом, человеко-единица развивает приличную скорость, достигая освежительного эффекта и легкости в членах. Это состояние надо зафиксировать.

Тут мне возразят, что рано или поздно, но единице все-таки придется вернуться обратно, где ее будет поджидать жара. Как же быть в таком случае?

Товарищи, мы материалисты и в чудеса не верим — конечно, придется. Но если наша единица подготовилась, то дома ее будет ждать холодное пиво.

Вооруженная им, единица бесстрашно встречает градус, готовая продержаться до наступления вечера и спасительной прохлады.

Таковы, товарищи, упругие факты.

(с)

К слову

Владимир Зеленский: Украина располагает данными о подготовке дополнительной мобилизации в России

...

Потенциально опасное решение, и если оно будет принято, то настроение в Кремле довольно отчаянное. Опасное, потому что вольет в российскую армию десятки (сотни?) тысяч людей, что не хотели идти на СВО.

В 2022 году частичная мобилизация прошла относительно успешно, но тогда «чмобы» отправлялись на фронт в совсем другой атмосфере. И сам фронт был другим — меньше дронов, больше кадровых войск. Поэтому все пополнения употребили и переварили.

Другой вопрос, что победы РФ это не принесло, однако армейских бунтов тоже не случилось. Но это было тогда — росла военная экономика, по трупам шло наступление, и многим казалось, что уже «вот-вот». Как это будет теперь?

Нынешняя путинская армия, с ее уголовным менталитетом и «войной ослов» — не самые лучшие мехи для нового вина. Мобилизация вполне может расшатать ее окончательно, хотя ставить на это все пятаки я не берусь. Все-таки карательные структуры РФ этой войной почти не задеты.

Способны ли эти структуры подавить крупный армейский бунт? Теоретически — вполне, на практике… ну, кейс Пригожина тут не показателен — своего «Вагнера» у этих «чмобов» не будет. Куда опаснее для Кремля окажется пассивное неповиновение — и тут уже все будет зависеть от «ростовских крошек».

В любом случае, эта волна не сможет тешить себя иллюзиями о том, что их призвали для победы. Каждый будет понимать, что от него требуют рисковать жизнью ради продления «планомерной» СВО еще на сколько-то ВОВов. Этим не вдохновляют, прямо скажем.

Солдатская психология в таких случаях всегда выбирает делать ноги или поднимать руки, так что товарищу Герасимову надо заранее озаботиться усилением разного рода заградотрядов, роль которых сегодня выполняют бойцы, финансово защищенные от «штурмов».

Но это все в общем, умозрительно, а так, подозреваю, что Владимир Владимирович опять поразит всех экспертов-аналитиков, приняв очередное половинчатое решение: мобилизовать будут, но «малыми пакетами», просто чтобы уложиться в нынешнюю месячную норму.

Ну а где норма, там и все нормально. Армия примет новичков с распростертыми объятиями и боевыми задачами, а россияне смогут еще какое-то время не смотреть себе под ноги.